Блог
783 0

Джон пирс - инвариантный. Пирс джон грядущее джона цзе Выступления на турнирах

Джон пирс - инвариантный. Пирс джон грядущее джона цзе Выступления на турнирах

Джон Уильям Пирс (англ. John William Peers; родился 25 июля 1988 года в Мельбурне, Австралия) - австралийский профессиональный теннисист; победитель одного турнираБольшого шлемав парном разряде (Открытый чемпионат Австралии-2017); финалист двух других турниров Большого шлема в парном разряде (Уимблдон-2015 и Открытый чемпионат США-2015); победитель Итогового Турнира ATP (2016) в парном разряде; победитель 12 турниров ATP в парном разряде; бывшая седьмая ракетка мира в парном разряде.

Общая информация

Джон родился в семье спортсменов: его отец Билл и дядя Роберт играли в одной из любительских лиг по австралийскому футболу, а мама Элизабет и младшая сестра Салли также как и он занимаются теннисом и как игроки пробовали себя в профессиональном туре. Сам австралиец, после нескольких лет в юниорском теннисе, учился в США и играл в местной теннисной студенческой лиге NCAA.

Спортивная карьера

Пирс специализируется на выступлениях в парном разряде. В одиночных соревнованиях за карьеру он выиграл один турнир серии «фьючерс» в 2011 году и максимально поднимался на 456-е место в мировом рейтинге. Также с 2011 года начад побеждать на парных турнирах, выиграв в тот сезон четыре «фьючерса». В 2012 году Джон побеждает на первых турнирах из серии «челленджер». За тот год он смог с разными партнёрами взять титулы на семи «челленджерах» и ещё на одном «фьючерсе». В июле 2012 года австралиец дебютировал на основных соревнованиях ATP-тура и на турнирах серии Большого шлема, сыграв совместно с Колином Эбелтайтом на Уимблдонском турнире. По итогу 2012 года он смог в парном рейтинге войти в Топ-100 и занять на конец года 76-е место.

В апреле 2013 года Пирс завоевал первый титул АТП. Он выиграл его на турнире в Хьюстоне, разделив успех со своим партнёром Джейми Марреем. В июне Маррей и Пирс выиграли «челленджер» на траве в Ноттингеме. В июле они выигрывают ещё один титул АТП на грунте на турнире в Гштаде. На Открытом чемпионате США Джейми и Джон смогли выйти в стадию 1/4 финала. В осенней части сезона им удалось взять парный трофей на турнире в Бангкоке, а также выйти в финал в Токио. По итогам 2013 года Пирс занял 29-е место в парном рейтинге.

В сезоне 2014 года первый титул Маррей и Пирс завоевали в мае на грунтовом турнире в Мюнхене. В июне на травяном турнире в Лондоне они смогли дойти до финала, где проиграли паре Александр Пейя и Бруно Соарес со счётом 6-4, 6-7(4),. В августе они ещё раз сыграли в финале на турнире в Уинстон-Сейлеме. В сентябре Маррей и Пирс вышли в финал на турнире в Куала-Лумпуре.

В 2015 году Пирс продолжил сотрудничество с Джейми Маррем. В начале сезона их дуэт стал чемпионом парного турнира в Брисбене. В феврале того же года на зальном турнире в Роттердаме им удалось дойти до финала. В апреле они также сыграли врешающем матчена грунтовом турнире в Барселоне. На Уимблдонском турнире Маррей и Пирс смогли выйти в финал. В решающем матче за титул Большого шлема они проиграли паре Жан-Жюльен Ройер и Хория Текэу со счётом 6-7(5), 4-6, 4-6. Меньше чем через месяц после этого финала Маррей и Пирс смогли выиграть турнир в Гамбурге. На Открытом чемпионате США, как и на Уимблдонском турнире, Маррей и Пирс смогли выйти в финал, но они вновь остановились в шаге от титула Большого шлема, проиграв на этот раз французскому дуэту Николя Маю и Пьер-Юг Эрбер со счётом 4-6, 4-6. После выступления в США Джон смог в парном рейтинге подняться в Топ-10. Осенью Маррей и Пирс вышли ещё в два финала на турнирах в Вене и Базеле, но в обоих проиграли. В концовке сезона они приняли участие в Итоговом турнире года и, выиграв один матч и проиграв два в своей группе, покинули турнир до полуфинала. По итогам года Пирс занял 8-е место парного рейтинга.

В сезоне 2016 года постоянным партнёром Пирса по выступлениям становится финн Хенри Континен. Уже на первом для себя совместном турнире в Брисбене они одержали победу. Следующий совместный титул они завоевывают весной на грунтовом турнире в Мюнхене. В мужском парном разряде Уимблдона Пирс и Континен вышли в четвертьфинал. В июле они выиграли турнир в Гамбурге. В августе Пирс принял участие первой в своей карьере Олимпиаде, которая проводилась в Рио-де-Жанейро. В мужских парах (с Крисом Гуччоне) и миксте (с Самантой Стосур) он выступил неудачно, выбыв уже в первом раунде. В том же месяце Джон Пирс и Хенри Континен взяли парный трофей на турнире в Уинстон-Сейлеме. Концовка сезона для пары Континен и Пирс сложилась удачно. В октябре они вышли в финал турнира серии Мастерс в Шанхае. В ноябре 2016 года Хенри Континен и Джон Пирс впервые в карьере выиграли титул на Мастерсе, который проходил в Париже. В конце 2016 года Континен/Пирс квалифицировалась на Итоговый турнир ATP в Лондоне, где играют 8 лучших пар сезона. В финале они встретились с парой Класен/Рам (7) и выиграли этот матч на чемпионском тай-брейке 2-6, 6-1,. Отличная концовка сезона позволила Пирсу вернуться в Топ-10 мирового парного рейтинга и занять по итогам года 9-ю строчку.

Пирс Джон

Инвариантный

Джон Д.Пирс

Инвариантный

Вам, разумеется, в основном известно все, что касается Хомера Грина. Значит, мне нет нужды рассказывать об этом. Я и сам многое знал, но тем не менее, когда мне довелось, одевшись по-старинному, попасть в этот необыкновенный дом и повстречаться с Грином, я испытал странное чувство.

Сам дом, пожалуй, не назовешь таким уж необыкновен-ным - не больше, чем его изображения. Зажатый между другими зданиями XX века, он, вероятно, хорошо сохранился и не выделяется на фоне окружающих его старин-ных домов. Но несмотря на предварительную психологи-ческую подготовку, когда я вошел, ступил на ковер, уви-дел кресла, обитые ворсистой тканью, и принадлежности для курения, услышал (и увидел) примитивный радиоприемник (хотя мне было известно, что он воспроизводит старые записи) и, наконец, самое удивительное - смог взглянуть на разожженный в камине огонь, меня охватило ощущение нереальности.

Грин сидел на своем обычном месте, в кресле, у огня. У его ног лежала собака. Я не мог забыть, что он, судя по всему, - один из ценнейших людей на Земле. Но чувство нереальности происходящего, навеянное окружающей обстановкой, владело мною по-прежнему, и сам Грин тоже казался мне нереальным. Я почувствовал острую жалость к нему.

Ощущение нереальности не исчезло и потом, когда я представился. Сколько людей побывало здесь? Конечно, это можно было бы узнать заранее, из отчетов.

Я Кэрью, из Института, - сказал я. - Мы с вами никогда не встречались, но мне сказали, что вы будете рады меня видеть.

Грин встал и протянул мне руку. Я с готовностью пожал ее, хотя этот жест был для меня непривычен.

Да, я рад вас видеть, - сказал Грин. - Я тут чуть-чуть вздремнул. Вся эта процедура вызывает что-то вроде легкого шока. Поэтому я и решил немного передохнуть. Надеюсь, что мои препарат будет действовать вечно. Садитесь, пожалуйста, - добавил он.

Мы расположились у камина. Собака, вставшая было при моем появлении, снова улеглась и прижалась к ногам хозяина,

Вам, наверное, хотелось бы проверить мои реак-ции? - спросил Грин.

Да нет, это не к спеху, можно и позже, - ответил я. - У вас здесь так уютно.

Отвлечь Грина было легче легкого. Он расслабился и стал смотреть в огонь.

Не буду подробно излагать содержание нашей краткой беседы. Она воспроизведена в моей диссертации "Некоторые аспекты двадцатого века" (см. приложение А) и была, как известно, весьма непродолжительной. Мне очень повез-ло, что я получил разрешение на встречу с Грином.

Как я уже упоминал, беседа, приведенная в приложе-нии А, продолжалась недолго. Материалы, сохранившиеся от XX века, намного более насыщенны, чем память Грина, содержание которой давно и подробно изучено. Как известно, рождению новых мыслей способствует не сухая ин-формация, а личный контакт, безграничное разнообразие возникающих ассоциаций и человеческая теплота, которая оказывает стимулирующее воздействие.

Итак, я был у Грина и имел в своем распоряжении це-лое утро. Грин, как всем известно, ест три раза в день, а в перерывах между едой к нему допускается только один посетитель. Я испытывал к нему чувство благодарности и симпатии, но все же был несколько не в своей тарелке. Мне хотелось поговорить с ним о том, что ближе всего его сердцу. Разве это не естественно? Я записал и эту часть нашей беседы, но не стал ее публиковать. В ней нет ничего нового. Возможно, она тривиальна, но для меня она значи-ла очень много. Разумеется, это глубоко личное воспоминание. И все-таки мне кажется, что и для вас это будет небезынтересно.

Что послужило толчком к вашему открытию? - спросил я его.

Саламандры, - ответил он без тени сомнения, - саламандры.

Отчет о его опытах, связанных с полной регенерацией тканей, как известно, давно опубликован. Сколько тысяч раз Грин повторял свой рассказ? Но клянусь, в моей запи-си есть некоторые отклонения от опубликованного отчета. Всетаки число возможных комбинаций практически бесконечно! Но каким образом явление регенерации оторван-ных конечностей у саламандр навело его на мысль о пол-ной регенерации частейчеловеческого тела? Почему бы, скажем, не добиться того, чтобы на месте зажившей раны появился не шрам, а точная копия первоначальной ткани? Как при нормальном метаболизме добиться регенерации тканей, причем без изменений, происходящих при старе-нии организма? Как в точности восстановить первоначаль-ную форму, и притом всегда и во всех случаях? Вам демонстрировали это на животных при прохождении обязательного курса биологии. Помните цыпленка, у которого с помощью метаболизма замещаются ткани, но они всегда остаются неизменными, инвариантными? Страшно пред-ставить, что то же самое может быть и у человека. Грин выглядел молодо, он казался моим ровесником. А ведь он родился в двадцатом веке...

Рассказав о своих опытах, включая и последнюю при-вивку, которую он сделал накануне вечером самому себе, Грин стал пророчествовать.

Я уверен, - сказал он, - что действие препарата будет вечным.

Да, доктор Грин, - заверил я его, - действительно, это так.

Не к чему торопиться, - заметил он, - прошло слишком мало времени...

А вам известно, какое сегодня число, доктор Грин? - спросил я.

Одиннадцатое сентября тысяча девятьсот сорок третьего года, если вам угодно, - ответил он.

Доктор Грин, сегодня четвертое августа две тысячи сто семидесятого года, - сказал я ему серьезно.

Бросьте шутить, - сказал Грин, - если бы так бы-ло на самом деле, я был бы одет иначе, да и на вас была бы другая одежда.

Разговор зашел в тупик. Я вынул из кармана коммуникатор и начал демонстрировать прибор, показав напоследок объемное изображение со стереозвуком. Грин наб-людал за моими манипуляциями со все возрастающим удивлением и восторгом. Сложное устройство, но человек эпохи Грина мог ожидать от будущего такого развития электронной техники. Казалось, Грин забыл о разговоре, из-за которого мне пришлось достать коммуникатор.

Доктор Грин, - повторил я, - сейчас две тысячи сто семидесятый год. Мы в двадцать втором веке.

Он растерянно оглядел меня, но уже без недоверия. На его лице отразился ужас.

Несчастный случай? - спросил он. - У меня выпа-дение памяти?

Никакого несчастного случая не было, - сказал я. - Ваша память в полном порядке, только... Выслушайте ме-ня. Сосредоточьтесь.

И я рассказал ему обо всем коротко, в общих чертах, так чтобы он мог поспевать за моей мыслью. Он с тревогой смотрел на меня, по-видимому, его мозг работал напря-женно. Вот что я ему сказал:

Сверх всяких ожиданий, ваш эксперимент удался. Ваши ткани получили способность восстанавливаться полностью без всяких изменений. Они стали инвариантными.

Фотографии и точнейшие измерения показывают это с полной очевидностью, хотя прошло уже много лет, про-шли века. Вы точно такой же, каким были двести лет назад.

За это время с вами происходили несчастные случаи. Но любые раны - и незначительные, и глубокие - зале-чиваются на вашем теле, не оставляя ни малейших следов. Ваши ткани инвариантны, и мозг ваш тоже инвариантен, точнее, инвариантны его клеточные структуры. Мозг мож-но сравнить с электрической сетью. Память - это сеть, катушки, конденсаторы, их соединения. Сознание - процесс мышления - не что иное, как распределение напряжений в этой сети и текущие в ней токи. Этот процесс сложен, но он носит временный характер. Выражаясь языком элек-тротехники, это переходный процесс. Память же изменяет саму структуру мозговой сети, влияя на все последующие мысли, то есть на распределение токов и напряжений в се-ти. В вашем мозгу сеть никогда не изменяется. Она тоже инвариантна.

Иными словами, можно провести аналогию между мыслительными процессами и работой реле и переключательных устройств в вашем XX веке, сравнить память со схе-мой соединенияотдельных элементов. В мозгу всех остальных людей схемы соединения элементов с течением времени изменяются, элементы соединяются и разъединя-ются, появляются новые соединения, соответствующие из-менениям в памяти. В вашем же мозгу схема соединений никогда не меняется. Она инвариантна.

Другие люди могут приспосабливаться к новому окру-жению, узнавать, где лежат необходимые вещи, изучать расположение комнат, адаптироваться к внешней среде, но вы этого не можете, потому что ваш мозг инвариантен. Вы связаны привычками с этим домом, он остался точно таким же, как в тот день, когда вы испытали на себе свое средство. Ваш дом вот уже двести лет как держат в полном порядке, подновляют, чтобы вы могли в нем жить, не ис-пытывая никаких неудобств. Вы здесь живете постоянно, с того самого дня, как ваш мозг стал инвариантным.

Не думайте, что вы ничем не отвечаете на заботу о вас. Вы, быть может, являете собой самую большую ценность в мире. Утром, днем и вечером - три раза в день - вас разрешают посещать тем немногим счастлив-цам, которые заслужили эту честь или нуждаются в вашей помощи.

Грядущее Джона Цзе

Джон Пирс Грядущее Джона Цзе Внезапно оказалось, что он сидит в другом кресле - упругом, удобном и словно изготовленном по его мерке. Когда он увидел перед собой письменный стол непривычной формы, то сразу догадался, что именно произошло. Когда же он посмотрел на человека, сидевшего за этим столом, и встретил взгляд, исполненный энергии и мудрости, то последние сомнения исчезли - он находился в грядущем. Потом, заметив, что на человеке напротив надет не лабораторный халат, а рубашка с непривычным узором и кургузая куртка и что в этой небольшой, мягко освещенной, серебристо-серой комнате нет ни единой машины, ни единого прибора или счетчика, он понял, что находится в своем грядущем, - в грядущем, которое он предсказывал, в которое неколебимо верил. Все окружавшее его ясно подтверждало, что контроль над феноменами ней установлен и что силы психики одержали решительную победу над грубыми физическими энергиями. За эти секунды его жгучее желание поверить перешло в несокрушимую убежденность. - Вы - пси-человек, - сказал он. Кроудон глядел на Джона с растущим недоумением, которое сменилось самыми дурными предчувствиями. Нет, это, конечно, не Скиннер. Человек, сидевший в кресле перед ним, нисколько не походил на сохранившиеся фотографии. В чем была его ошибка? Он направил миллиарды джоулей энергии, необходимых для путешествия во времени, со всей точностью, выработанной за долгие годы исследований. Он, несомненно, сфокусировал свои лучи на том месте, где, по всем расчетам, следовало находиться кабинету Скиннера, примыкавшему к лаборатории, местоположение которой было твердо известно. И лучи коснулись человеческого тела. Но вот перед ним сидит этот странный субъект и говорит непристойности. - Я не совсем пси-человек, - ответил Кроудон, - хотя и имею некоторое представление о пси. "Какой нелепый синоним для слова "психолог"!" - подумал он. Правда, в материалах XX века ему попадался термин "мозгоправ", но чаще всего психолог в них именовался психологом. Прекрасная иллюстрация того, насколько письменный язык отличается от устного. И это доказывает, подумал он со злостью, которую нижестоящие порой испытывают к вышестоящим, что и светила исторической психологии способны ошибаться в вопросах лингвистики. Однако работа есть работа, даже если все и пошло не так, как хотелось бы. - Боюсь, я не знаю вашего имени, - сказал он, обращаясь к человеку из прошлого. - Меня зовут Кроудон. Он встал и, выполняя инструкции психологов, протянул руку приветственным жестом XX века. - Я Джон Цзе, - ответил Джон, вставая и пожимая протянутую руку. - Это не совсем то, что пророчила правоверная наука моего времени. Но мне это нравится. Я ждал именно этого. Какой у вас век, Кроудон? Двадцать первый? Кроудон был озадачен. Он ожидал растерянности и не сомневался, что объясниться с пришельцем окажется трудно, а то и совсем невозможно. Однако все получалось что-то уж слишком легко. - Двадцать второй, - ответил он. - А точнее, сейчас двадцать седьмое марта две тысячи сто семьдесят восьмого года... тринадцать часов тридцать минут. - Помолчав, он спросил: - А вы пси-человек? - Я физик-ядерщик, - ответил Джон. - Массачусетский технологический институт. Однако я издаю журнал, посвященный вопросам пси. Рассказы и статьи. Я и сам ставил кое-какие опыты на машинах Иеронима, - добавил он. Первые его слова настолько оглушили Кроудона, что остального он просто не расслышал. Обиходные выражения одного столетия могут стать нецензурными в следующем. После атомной катастрофы 1987 года слова "физик-ядерщик" и "ядерная физика" стали грязнейшими ругательствами. Разумеется, все знали, что на свете существуют такие вещи, как ядерная физика. Ею даже пользовались. Но в мире, который психологи-практики создали заново из хаоса ядерных разрушений, люди избегали столь непристойных слов, как "физика". А "физик-ядерщик" - это было даже хуже, чем "специалист по реакторам". Сам Кроудон называл себя натурфилософом. Ради интересов общества приходится делать то, что делает он, но зачем давать своей профессии похабные названия? Разумеется, этого вульгарного сквернослова следует как можно скорее отправить в его собственный век. Но это потребует нескольких часов подготовки. Ведь прежде его помощники должны будут проверить аппаратуру, которая занимает десяток комнат вокруг благопристойно пустого кабинета и целомудренно скрыта от посторонних глаз за стенами, точно водопроводные и канализационные трубы. Да и не повредил ли приборы чудовищный разряд энергии, столь бессмысленно вырвавший Джона Цзе из далекого прошлого, которое ему вовсе не следовало покидать? Но как бы то ни было, он очутился тут. И его надо представить Координатору. Резиденция Координатора находилась весьма далеко от этих промышленных трущоб, куда были изгнаны мощные натурфилософские установки. Кроудон сказал Джону, что им нужно отправиться в другое место, они встали и вышли из кабинета (расположенного на первом этаже) в тихий переулок. Кроудон грустно оглянулся на здание, которое они только что покинули. По виду этого здания, казалось, никак нельзя было догадаться ни о его назначении, ни о том, что оно скрывало внутри. Пришельцу из другой эпохи и в голову не пришло бы заподозрить что-нибудь неладное - этот, во всяком случае, не заподозрил. Но он-то, Кроудон, знает все и несет на себе печать отверженности. Кроудон уже успел набрать вызов с указанием места назначения, и менее чем через минуту перед ними остановился пустой автомобиль, запеленговавший его передатчик. Дверца распахнулась, и Кроудон сделал Джону знак садиться. Как только он сам сел рядом с Джоном, дверца захлопнулась и автомобиль тронулся в путь. Джон нашел, что салон удобен и просторен. Двигался автомобиль бесшумно, и нигде не было заметно никаких признаков мотора - ни приборной доски, ни рычагов. - Какая энергия его движет, Кроудон? - спросил Джон. - Какой у него мотор? Это не было вопиющей непристойностью, но все-таки подобные вещи незнакомым людям не говорят. Кроудон растерянно уставился на него, не зная, что ответить. - Пси, конечно! - безапелляционно заявил Джон, восторженно улыбаясь. У Кроудона полегчало на душе. - Да, мы, в сущности, так это и воспринимаем, - сказал он. Эвфуизмы - вещь путаная, но, как бы то ни было,прикладная психологияохватывает широкую область - например, оформление в соответствии со вкусами потребителя. Да и сами психологи прибегают к помощи натурфилософии, хотя лишь малых, низших ее отраслей - так сказать, кибернетических приспособлений. Джон погрузился в блаженную задумчивость. Несомненно, этот мир победоносного пси сознательно отыскал в прошлом его - пророка, уже тогда провозглашавшего истину. - Вы искали в прошлом именно меня? - спросил он. "Только этого не хватало!" - подумал Кроудон. Он и так уже мучился из-за своей неудачи, а тут еще приходилось объяснять, что это перемещение во времени было досадной ошибкой. - Не совсем, - объяснил он Джону. - Мне был нужен пси-человек по фамилии Скиннер. Мы считаем его провозвестником нашей цивилизации. После атомной катастрофы (он поперхнулся на этих мерзких словах) пси-практики сплотили остатки человечества воедино. Они основали нашу цивилизацию, заложили основы нашей культуры. Мы все почитаем Скиннера как первого создателя их искусства. И я не понимаю, - добавил он как мог мягче, каким образом селектор сфокусировался на вас. - Я находился в Гарварде, где ожидал одного правоверного ученого в его кабинете, - ответил Джон. - Насколько мне известно, вокруг на много миль не было ни одного пси-человека. Но подумайте вот о какой возможности: предположим, решающий фактор тут - симпатия, эмпатия [симпатия - здесь внутреннее сродство; эмпатия - излучение духовной энергии]. Предположим, что вокруг меня существует, выражаясь условно, симпатически-эмпатическое поле. Это могло сбить фокусировку вашей машины... Кроудон смотрел на него в полном недоумении. Хотя он и сам был натурфилософом, слова этого (брр!) физика из прошлого были ему абсолютно непонятны. Большая часть физических книг была сожжена после катастрофы, а остальные хранились в закрытых фондах из-за своего нецензурного содержания. О подобных вещах можно было говорить только эвфуизмами. "Ну-ка, ну-ка, - подумал он. - Эмпатия... это что-то связанное с дисбалансом, кажется так? Или это энтропия? Но что тогда симпатия?" Кроудон решил не тратить времени на бессмысленные головоломки. - Право, не знаю, - произнес он вслух. - Мы, разумеется, проведем расследование. И тщательно взвесим ваше предположение. Кроудон был достаточно сведущ в психологии, о чем свидетельствовали его заключительные слова. Но Джон думал уже о другом. - Этот пси-человек, которого вы искали... - начал он. - Скиннер, - подсказал Кроудон. - Так что же сделал Скиннер? - спросил Джон. Кроудон досадливо поглядел на него. - Работал с голубями [Скиннер - американский профессор, психолог, ставивший опыты над голубями; см. его статью "Обучающиеся машины" в журнале "Сайентифик америкэн" за 1961 год о применении теории обучения к голубям], - ответил он коротко. Глаза Джона остекленели. Перед ним распахнулись новые горизонты. Значит, в его время большинство исследователей ней шло неверным путем! Они работали со столь сложным объектом, как человек. Но наука всегда начинала с простейшего и лишь затем переходила к сложному. Перед его умственным взором встало сияющее видение - голуби-телепаты! Но если возможно телепатическое общение с голубями, то почему не с амебами? И в случае успеха - ясновидение, телекинез, телепортация... весь этот мир, который сейчас его окружает. Но тут ему пришлось отвлечься от своих грез автомобиль остановился перед длинным рядом металлических дверей в глухой стене. - Тут мы выходим, - объяснил Кроудон. - Телепортация в резиденцию Координатора. Кроудон не был психологом и не осознавал полностью всей эвфуистичности своего мира. Для него слово "телепортация" было названием крупнейшей корпорации его страны. "Телепортации" принадлежала сеть автоматических транспортных туннелей с ракетами дальнего следования, охватывавшая весь его мир. Пассажир так же не думал о силах, приводящих систему в действие, как не думал он о канализационной сети, скрытой под мостовыми городов. Он просто входил в полутемное купе, садился в мягкое кресло в коконе из упругой пластической массы и терпеливо переносил неприятные ощущения, возникавшие при ускорении и торможении. Кроудон и не подозревал, что когда-то это название было значащим словом. На Джона телепортация произвела наиболее сильное впечатление из всего, что он успел увидеть за время своего визита в грядущее. Ускорение он воспринял не как физическую, а как психическую нагрузку. Когда он вышел из купе в приемную Координатора (координаторам полагались личные телепортационные станции), он был вне себя от восторга. И даже на несколько секунд утратил дар речи. Войдя в кабинет раньше Джона, Кроудон шепотом предупредил Координатора, что Джон - физик-ядерщик и отчаянно сквернословит. Координатор был человек с широкими взглядами, весьма тактичный и, разумеется, психолог. Он держался с Джоном безупречно и даже находил в себе силы сочувственно улыбаться в ответ на то, что, на его взгляд, было непристойным бредом. И время от времени произносил ничего не значащие, но любезные слова. Мысли же его были заняты совсем другим: он соображал, что можно сделать со стольстранным существом. Когда же Джон выразил желание отправиться с помощью телепортации на Марс, Координатор окончательно убедился, что перед ним сумасшедший. - Телепортация не обслуживает Марс, - сказал он после неловкой паузы. Затем Координатор отвел Кроудона в сторону и сказал вполголоса: - Либо этот человек и раньше был помешанным, либо шок вызвал у него тяжелое душевное расстройство. Отвезите его в Классификацию к психологу-клиницисту. Я позвоню и предупрежу, чтобы кто-нибудь задержался, - добавил он, взглянув на часы. - Потом отправьте его назад в его собственное время. "И мне, право, все равно, попадет он туда или нет", - с горечью подумал Координатор. Телепортация доставила упоенного восторгом Джона в Классификацию, где хорошенькая служительница (на самом деле это была медсестра) надела ему на голову шапочку, обвешанную проводами, и попросила покрепче сжать металлические ручки кресла. - Ну, а теперь расслабьтесь, - сказала она и вышла в соседнее помещение настроить лучеуловитель. Через пять минут она вернулась и проводила Джона в кабинет, почти совсем пустой. Только письменный стол, кресло перед ним и человек за столом. Психологу пришлось задержаться после работы, чтобы принять Джона. - Э... гм... мистер Джон, - сказала сестра, - это... э... пси-человек Миллер. Он вам поможет, - добавила она мягко. Психолог Миллер сделал Джону знак сесть в кресло у стола. Он очень устал и даже поддерживал голову ладонью, пока проглядывал энцефалограмму Джона через окошечко в крышке стола. "Как облечь все это в слова?" недоумевал он. - У вас бывают периоды возбуждения, - сказал он наконец. - Вы всегда уверены в себе. Вы многословны. Ваши убеждения (он содрогнулся) идут вразрез с общим направлением вашей культуры. Это было лишь бессмысленное хождение вокруг да около, и он решил не продолжать. - На вашем месте я бы обратился к врачу, - сказал он. - Есть... а... э-э... некоторые указания на гормональный дисбаланс. Вот примите штучку, и он протянул своему посетителю прозрачный тюбик с сахарными таблетками. Джон застыл в благоговейном изумлении. Этот человек, только прижав руку ко лбу и сосредоточившись, сумел узнать так много! Глаза Джона увлажнились при этом доказательстве могущества силы пси. Он взял предложенную таблетку и рассеянно разжевал ее. Его охватило ощущение блаженного покоя. - Примите и вы, - предложил он Миллеру. - Почему бы и нет? - сказал Миллер и проглотил двойную дозу эвфорина. День и без того выдался тяжелый, а тут еще это... Заключительная часть визита Джона в грядущее прошла словно в блаженном сне. Телепортация, автомобиль, кабинет Кроудона - и вот он уже в той самой комнате его собственного мира, из которой его так внезапно вырвали. Он выбежал на улицу - скорее на самолет, на поезд, скорее, скорее! Лишь бы почувствовать под пальцами клавиатуру пишущей машинки и начать редакционную статью, уже рождавшуюся слово за словом. Он писал: "Мы живем в мире, который ученые-ортодоксы отказываются видеть, а увидев, отказываются признать, отказываются поверить собственным глазам. И все же за последние сто лет и в этой среде находились мужественные ученые, удостоверявшие пси-свойства многих одаренных людей. Они видели неопровержимые доказательства левитации и телепатии. Теперь благодаря тому, что мне пришлось пережить, я узнал, что сейчас среди нас есть человек, уже сумевший установить телепатический контакт с голубями. Мы живем на исходе бесплодной эры в истории человечества, но семена грядущего уже прорастают в земле. Это именно то грядущее, которое предсказывали те из нас, кто лишен предвзятости, кто истинно восприимчив. Мертвящая рука научной ортодоксальности не в силах надолго задержать..."

Джон Робинсон Пирс (John Robinson Pierce, 27 марта 1910 — 2 апреля 2002) — американский инженер и писатель в жанре научной фантастики.

Профессор электротехники Калифорнийского технологического института (Калтех). В 1933 окончил Калтех, а в 1936 получил там же степень доктора. После этого Джон Пирс в течение 35 лет работал в американской компании «Бэлл телефон лэбораториз», где занимался в основном разработкой электровакуумных приборов.

Ему принадлежат 84 изобретения, часть из которых относится к устройству лампы с бегущей волной. Джон Пирс явился пионером в области спутниковой связи, под его «идейным» руководством были созданы системы спутников связи «Эхо-1» и «Телстар».

Его работы охватывали широкие области инженерных наук и прикладной физики от радиосвязи, технологий микроволнового излучения, психоакустики до написания компьютерной музыки и научно-фантастических художественных произведений.

Книги (3)

Квантовая электроника

Эта научно-популярная книга адресована тем читателям, которые интересуются приложениями квантовой механики к технике.

В книге рассказывается об очень тонких явлениях и процессах, ставших достаточно ясными даже самим физикам лишь в последние два десятилетия. Однако автор сумел просто и доходчиво объяснить основные положения квантовой механики и описать новейшую область техники — квантовую электронику, а также принципы действия таких замечательных приборов, как мазеры, лазеры и транзисторы.

Символы. Сигналы. Шумы. Закономерности и процессы передачи информации

Книга написана в свойственной Джону Пирсу манере.Это математическая теория связи в популярном изложении, а не только разговоры о ней. Для чтения специальных знании в области техники связи не требуется, необходимо лишь настойчивое желание понять и разобраться...

Автор беседует с читателем, заставляя его думать, возражать и, наконец, логически приходить к основным утверждениям теории. Делается это мягко, но настойчиво. Порой автор тащит читателя почти насильно, но затем читатель уже сам прочитывает увлеченно страницу за страницей, которые будят любопытство и манят неизведанным.

Электроны, волны и сообщения

В книге известного американского ученого в области радиоэлектроники Дж.Пирса «Электроны, волны и сообщения» в популярной форме раскрывается мир современной радиоэлектроники. Книга начинается описанием законов движения тел, а кончается научным обсуждением проблемы сочинения музыки электронными машинами.

Автор с энтузиазмом исследователя, пережившего волнения открытий и горечь разочарований, вводит читателя в круг повседневной деятельности ученого. Книга не требует от читателя никаких специальных знаний в области физики и математики, но она при всей ее увлекательности предполагает наличие настойчивого желания разобраться в том, чем занимается наука наших дней.

Добавить комментарий