Блог
700 0

Тренер аркадий чернышев биография личная жизнь. Аркадий Чернышев (тренер) - биография, информация, личная жизнь

Тренер аркадий чернышев биография личная жизнь. Аркадий Чернышев (тренер) - биография, информация, личная жизнь

16.03.1914-17.04.1992

Спортсмен (футбол, хоккей с мячом, хоккей с шайбой, баскетбол, волейбол), тренер (хоккей с шайбой), телекомментатор. Полузащитник, защитник (футбол). Нападающий (хоккей с мячом, хоккей с шайбой).

Заслуженный мастер спорта (1948). Заслуженный тренер СССР (1957, хоккей с шайбой).

Окончил ГЦОЛИФК (1941).

Начал играть в 1928 году в Москве вклубной командеимени Е.Ф. Кухмистерова, затем в клубных командах РКимА и СиМа — с 1931 года. В СиМе и «Металлурге» — 1933-36 (по июль), «Динамо» (обе — Москва) — 1936 (с сентября)-44, «Динамо» (Минск) — 1945-47.

В чемпионатах СССР по футболу 143 матча, 2 гола.

Чемпион СССР (1937, 1940).

Обладатель Кубка СССР (1937).

Капитан «Динамо» (Москва) — 1943, «Динамо» (Минск) — 1945-47.

В сборной Москвы — 1937-39, сборной профсоюзов Москвы — 1935.

В хоккее с мячом играл за «Динамо» (Москва) — 1933-47.

Обладатель Кубка СССР (1937, 1938, 1940, 1941).

Чемпион Москвы (1937, 1938, 1939, 1940).

Обладатель Кубка Москвы (1940, 1941, 1944).

Неоднократный победитель чемпионатов «Динамо».

В сборной Москвы — 1937-41.

Один из пионеров хоккея с шайбой в СССР.

Играл в хоккей с шайбой.

В чемпионатах СССР 11 игр, 4 шайбы.

Чемпион СССР (1947), 3-й призер чемпионата СССР (1948).

Неоднократный чемпион Москвы по баскетболу и волейболу.

Играющий тренер «Динамо» (Москва) по хоккею — 1946 (с ноября)-74 (по ноябрь). Тренер молодежной клубной команды «Динамо» (Москва) — 1948-50 (по сентябрь), бывшей в те годы чемпионом и обладателем Кубка Москвы. Старший тренер сборной СССР по хоккею с шайбой — 1954-57, 1961-72.

Под его руководством «Динамо» (Москва) стало чемпионом СССР (1947, 1954), 22-кратным призером чемпионатов СССР, обладателем Кубка СССР (1953, 1972), 6-кратным финалистом Кубка СССР; сборная СССР — Олимпийским чемпионом (1956, 1964, 1968, 1972), чемпионом мира (1954, 1956, 1963-71), 10-кратным чемпионом Европы.

В 1975-83 годах был директоромхоккейной школы«Динамо» (Москва), затем заместителем начальника учебно-спортивного отдела ЦС «Динамо».

Выдающийся специалист отечественного и мирового хоккея с шайбой, воспитавший десятки известных мастеров и тренеров.

В начале 1950-х годов — один из первых футбольных телекомментаторов.

Награжден орденами Трудового Красного Знамени (1957, 1972), Дружбы народов (1984), «Знак Почета» (1965, 1968).

Мемориальная доска установлена в Москве по адресу: Ленинградское шоссе, 8/2.

    - (1914 1992), один из основоположников отечественной школы хоккея с шайбой, заслуженный мастер спорта (1948), заслуженный тренер СССР (1956). Чемпион СССР по футболу (1937, 1940) и хоккею (1947). В 1954 57 и 1961 72 тренер сборной команды СССР по… … Энциклопедический словарь

    - [р. 3(16).3.1914, Н. Новгород, ныне Горький], советский спортсмен, один из основателей советской школы хоккея с шайбой, заслуженный мастер спорта (1948), заслуженный тренер СССР (1956), полковник. Окончил Высшую школу тренеров (1940). Чемпион… … Большая советская энциклопедия

    Чернышёв, Аркадий Иванович - Чернышев, Аркадий Иванович ЧЕРНЫШЁВ Аркадий Иванович (1914 92), спортсмен и тренер, один из основоположников советской школы хоккея с шайбой. Нападающий команды Динамо (Москва); чемпион СССР (1947). Тренер Динамо (Москва) (1946 74), сборной… … Иллюстрированный энциклопедический словарь

    ЧЕРНЫШЁВ Аркадий Иванович - Аркадий Иванович (1914–92), один из основоположников отеч. школы хоккея с шайбой, з.м.с. (1948), засл. тренер СССР (1956). Нападающий команды Динамо (Москва) по футболу (1936–44) и хоккею (1946–48). Чемпион СССР по футболу (1937,… … Биографический словарь

    - (1914, Нижний Новгород 1992, Москва), спортсмен, тренер, один из основателей отечественной школы хоккея с шайбой, заслуженный мастер спорта (1948), заслуженный тренер СССР (1956). В составе московской команды «Динамо» чемпион СССР по футболу… … Москва (энциклопедия)

    Аркадий Чернышёв Общая информация Полное имя Аркадий Иванович Чернышёв Прозвище … Википедия

Аркадий Иванович Чернышёв

Советский футболист, хоккеист ихоккейный тренер, один из создателей советской школы хоккея с шайбой, Заслуженный мастер спорта СССР (1948). Заслуженный тренер СССР (1956). Полковник.

Биография

Чернышёв успешно играл в составе динамовских клубов Москвы (1936 - 1941) и Минска (1945 - 1948) в чемпионатах СССР по футболу, был одним из ведущих игроков команды «Динамо» Москва по хоккею с мячом и играющим тренером команды «Динамо» Москва по хоккею с шайбой. Чернышёв - автор первой шайбы первого чемпионата СССР по хоккею с шайбой (1946-1947).

Аркадию Ивановичу Чернышёву принадлежитвечный рекордсоветского хоккея - с 1946 по 1974 год он 28 лет бессменно работал старшим тренером одного клуба «Динамо» (Москва).

За эти годы под руководством А. И. Чернышёва московское «Динамо» завоевало в чемпионатах СССР:

1-е место в сезонах 1946/1947 и 1953/1954 гг.

2-е место в сезонах 1949/1950, 1950/1951, 1958/1959, 1959/1960, 1961/1962, 1962/1963, 1963/1964, 1970/1971 и 1971/1972 гг.

3-е место в сезонах 1947/1948, 1948/1949, 1951/1952, 1952/1953, 1954/1955, 1955/1956, 1956/1957, 1957/1958, 1965/1966, 1966/1967, 1967/1968, 1968/1969, 1973/1974 гг.

Кубок СССР завоеван в сезонах 1952/1953 и 1971/1972 гг.

Финалист Кубка в сезонах 1954/1955, 1955/1956, 1965/1966, 1968/1969, 1969/1970 и 1973/1974 гг.

А. И. Чернышёв работал старшим тренером сборной команды СССР (1954 - 1957 и 1961 - 1972).

Как старший тренер сборной СССР по хоккею А. И. Чернышев добился с ней следующих достижений:

на чемпионатах мира

1-е место 1954, 1956, 1963, 1964, 1965, 1966, 1967, 1968, 1969, 1970 и 1971 гг.

2-е место 1955, 1957 гг.

3-е место 1961 г.

на чемпионатах Европы

1-е место 1954, 1955, 1956, 1963, 1964, 1965, 1966, 1967, 1968, 1969 и 1970 гг.

2-е место 1961 и 1971 гг.

на зимнихОлимпийских играх

1-е место в 1956, 1964, 1968, 1972 гг.

Добиться этих достижений А. И. Чернышёву помогали его помощники, тренеры сборной В. К. Егоров (1954 - 1957), А. Н. Виноградов и А. М. Кострюков (1961), А. В. Тарасов (1962 - 1972).

По окончаниитренерской карьерыработал директором динамовской школы (1974 - 1983), а также председателем тренерского совета федерации хоккея СССР.

Чернышёв, будучи выдающимся спортсменом-игровиком, становился чемпионом СССР по футболу (1937, 1940), чемпионом СССР по хоккею с шайбой (1947), а также пятикратным обладателем Кубка СССР по хоккею с мячом (1937, 1938, 1940, 1941, 1948).

Под руководством А. И. Чернышёва сборная команда СССР 11 раз становилась чемпионом мира (1954, 1956, 1963 - 1971), одиннадцать раз чемпионом Европы (1954 - 1956, 1963 - 1970) и 4 разаолимпийским чемпионом(1956, 1964, 1968, 1972).

Не один десяток хоккеистов учеников А. И. Чернышева стали заслуженными мастерами спорта, чемпионами Олимпийских игр, победителями чемпионатов мира и Европы. Среди них можно выделить неоднократных победителей ОИ, ЧМ и ЧЕ динамовцев Александра Мальцева, Валерия Васильева и Виталия Давыдова, а прошедшие его тренерскую школу динамовцы Виктор Тихонов и Владимир Юрзинов и сами стали прославленными тренерами сборной СССР, добившимися неоднократных побед на Олимпийских играх, чемпионатах мира и Европы.

В 1999 году А. И. Чернышёв введён в Зал славы ИИХФ.

Кавалер двух орденов Трудового Красного Знамени (1957, 1972), «Знак Почёта» (1965, 1968), ордена Дружбы народов (1984).

Автограф знаменитого хоккеиста вы сможете скачать на нашем сайте в векторном формате. А также, заказать срочное изготовление факсимиле в нашей компании.

Сегодняшний рассказ в нашей хоккейной рубрике посвящен выдающемуся тренеру сборной СССР Аркадию Ивановичу Чернышеву, о котором с особой теплотой вспоминают ветераны хоккея и люди, общавшиеся с этим тренером и скромным в быту человеком. По их воспоминаниям, Аркадий Иванович больше всего ценил в хоккеистах яркую индивидуальность, с отеческой заботой опекал и буквально пестовал каждого талантливого спортсмена.

Друг мальцевской семьи Арарат Попов, который в компании родных хоккеиста у них дома смотрел по телевизору все матчи с участием Александра, а во время поездок в Москву видел тренировки "Динамо", вспоминает, что во время занятий Чернышев всегда восхищенно наблюдал за Мальцевым на льду. " Аркадий Иванович буквально светился от счастья. Так искренне радоваться может, пожалуй, только отец, который гордится тем, что вырастил настоящего мужчину и талантливого человека", - убежден Попов.

"Надо было видеть, с каким наслаждением Аркадий Иванович смотрел на игру Сашу Мальцева. Говорят, что родители больше любят не детей, а внуков. Наверное, таким можно назвать его отношение к начинающему хоккеисту "Динамо" и сборной. В "Динамо" Чернышевым Александру Николаевичу прощалось то, что никогда бы не было позволено "простому смертному хоккеисту", - признавался автору этих строк Вячеслав Старшинов. - Именно он создал в сборной команде СССР атмосферу дружелюбия, порядочности, интеллигентности".

Талант выдающегося педагога и тренера у Аркадия Чернышева сочетался с удивительной скромностью. Его отличали сдержанность и корректность. Он не писал книжек и не любил светиться в прессе, как сказали бы сегодня, совершенно "не умел пиариться". Может быть, и, скорее всего, поэтому о его выдающейся роли в становлении отечественного хоккея и клуба "Динамо" мало знает молодое поколение болельщиков. От Аркадия Ивановича невозможно было услышать сетований: "Вот были люди в наше время…". А ведь ему было о чем вспомнить и рассказать.

До Великой Отечественной войны, как футболист, Аркадий Чернышев дважды становился чемпионом СССР в составе московского "Динамо". Здорово играл в хоккей с мячом - четыре раза подряд выигрывал в составе "Динамо" Кубок СССР.

В тандеме с Анатолием Тарасовым на более чем 20 лет они стали главными теоретиками и практиками хоккея с шайбой в Советском Союзе. Именно Тарасов и Чернышев стояли у истоков создания той самой "красной машины", которой, многие хоккейные специалисты именуют лучшую вхоккейной истории, сборную СССР конца 1970-х - начала 1980-х годов. Именно при Тарасове и Чернышеве советская сборная "второго поколения" хоккеистов, тех, кто играл под их руководством в 1960-е, заложила основы принципов ведения коллективной игры нашей национальной команды. Как можно быстрее добиться успеха, психологически надломить соперников, а уж потом спокойно доводить матч до победы. При этом играя по принципу мушкетеров - "Один за всех и все за одного". За себя, за своего товарища и за честь страны.

За девять лет, с 1963 по 1972 годы, прошедших после первого победного для этого поколения чемпионата мира в Стокгольме, сборная СССР не проиграла ни одного крупного соревнования. Победы для отечественных хоккеистов стали привычными. Важно отметить, что благодаря Чернышеву и Тарасову эта уверенность в превосходстве над многими соперниками не переросла в самоуверенность.

Чернышеву принадлежит никем не побитый рекорд руководства игровым элитным клубом - он 28 лет подряд возглавлял хоккейное московское "Динамо". Под руководством динамовского наставника началось триумфальное шествие хоккейной сборной СССР поледовым аренаммира: в 1954 году советские игроки впервые выиграли звание чемпиона мира, а в 1956-м стали олимпийскими чемпионами.

Аркадий Иванович ушел с тренерской работы в 1974 году. Но его неизмеримое никакими цифровыми показателями присутствие в московском "Динамо", в сборной страны, по словам Мальцева, чувствовалось постоянно. Ведь атмосферу дружбы и коллективизма, без которых победы в хоккее немыслимы, создал в этих командах именно Чернышев.

Самое поразительное состояло в том, что у Аркадия Ивановича Чернышева не было специального хоккейного образования. Это был тренер-самоучка, который доходчивыми словами умел доносить до начинающих советских хоккеистов представления о новой и совершенно незнакомой для них игре. Учил их, и сам не стеснялся учиться. Именно эти навыки позволили Аркадию Ивановичу, будучи тренером сборной, в итоге выиграть 4зимние Олимпиады, 11 чемпионатов мира, а с "Динамо" - два чемпионата СССР.

"Он был великолепным тренером, и заслуга его была не столько в умелом построениитренировочных занятий, сколько в передаче нам чего-то от своего беспрерывно деятельного могучего ума, частицы своего "Я". Он для нас в "Динамо" был не только блестящим учителем, но и консультантом по жизни. Он давал нам дополнительную жизненную энергию, многих из нас научил не только выполнять его указания, но и задавать вопросы, не бояться спрашивать, подвергать сомнению вроде бы неприкасаемые истины, - признается Виталий Семенович Давыдов. - И зерно, посеянное им, дало всходы, которые росли еще долго после того, как Аркадий Иванович закончил тренерскую работу. Причем его уроки пригодились не только тем, кто остался в хоккее, сам стал тренером, но и тем, кто после окончания игровой карьеры занялся деятельностью в совершенно далеких от хоккея областях жизни".

Скорее не тактические новинки, привнесенные Аркадием Ивановичем в хоккей, а его уникальный педагогический дар вспоминают те, уже сами ветераны сегодня, кому посчастливилось играть под его руководством. Он верил в игроков, доверял им. "Он был нам, как отец родной", - все как один вспоминали динамовские ветераны, с кем автору этих строк приходилось общаться в процессе работы над книгой о легенде отечественного хоккея Александре Мальцеве.

"Человеком Аркадий Иванович был интеллигентным и остроумным. Ребята его любили. Одним своим присутствием Аркадий Иванович как бы расцвечивал нелегкие хоккейные будни, создавая благоприятный эмоциональный фон. Был он добрый, (не добренький, мягкотелый), умел, когда надо, сгладить углы", - однажды написал Николай Эпштейн.

Чернышев не был сторонником "казарменной дисциплины". В то время условия проживания на спортивных базах и во время выездов в другие города были крайне скромными, игроки жили в тесноте, (но, верится, не в обиде), словом небо и земля, если сравнивать с тем комфортом, который имеется в сегодняшнем распоряжении у хоккеистов того же "Динамо". Именно в тесноте, да не в обиде - Чернышев, который по статусу мог требовать себе отдельного номера со всеми удобствами, опекая Мальцева, действительно селил его у себя во время выездов. "Никому не пожелаю быть таким "любимчиком". Ох, и доставалось мне от Аркадия Ивановича! Спрашивал он с меня по полной программе. Но я все равно был очень счастлив", - с улыбкой вспоминает Александр Мальцев.

Валерий Васильев в свое время признавался: "Аркадий Иванович изобретал для Мальцеваспециальные упражненияна тренировках. Саша - натура поэтическая, мятущаяся, непостоянная, а у людей такого склада монотонный труд нередко убивает вдохновение". "Аркадий Иванович Чернышев "делал игру" на Мальцеве, предоставляя ему полную свободу действий на льду, разумеется, в интересах команды и в соответствии с поставленными тренером задачами, потому что тренер видел незаурядность, исключительность этого спортсмена, который мог и обязан был щедро проявлять свой талант, - писал арбитр Юрий Карандин. - Тренер был убежден, что все действия Александра будут служить интересам команды, а не собственному честолюбию. Предоставленная хоккеисту свобода позволяла ему полнее раскрывать себя, свои спортивные качества. Вряд ли кто-нибудь из тренеров сейчас отважится на подобный эксперимент, если даже в его команде обнаружится игрок уникальных способностей".

Аркадий Чернышев долгие победные годы в тандеме с Анатолием Тарасовым руководил советской сборной. Внешне два антипода, но не антагониста - хладнокровный, никогда не повышавший голоса, уравновешенный, немногословный тренер "Динамо" и темпераментный, для кого-то просто невыносимый, остро реагировавший на свой редкий проигрыш, на любую критику, любитель правды-матки - армейский наставник, они работали в сборной душа в душу.

Это были настоящие лед и пламень. Мало кто из хоккейных аналитиков сейчас и не припомнит, кому именно из больших начальников пришла в голову мысль создать пару: Чернышев-Тарасов. Достоверно известно, что Тарасова и Чернышева, перед тем, как назначить на работу тренерами сборной СССР, вызвали в ЦК КПСС и доходчиво объяснили им, что вся их дальнейшая работа должна строиться на принципах товарищества и взаимного уважения друг к другу.

Их внешнее отличие проявлялось действительно во всем, начиная с манеры одеваться на тренировках. Аркадий Чернышев, как правило, был в его неизменном на протяжении многих лет шерстяном спортивном джемпере под пиджаком, одетый во все черно-серое, стиле, подчеркивающем, что он любит находиться в тени. И Анатолий Тарасов, напротив, - в часто вызывающем, цветастом, броском спортивном костюме с буквой "Т" - первая буква фамилии на спине, там, где у хоккеистов обычно пришивались те годы номера.

Аркадий Иванович во время тренировок стоял или сидел на месте, почти не произносил фраз, лишь изредка своим негромким голосом делая короткое замечание сменившемуся игроку. Ему не было равных в таланте дирижировать игрой, принятии решений, какое именно звено выпустить на площадку в той или иной момент игры. Прекрасно зная достоинства и недостатки каждого из игроков, он находил именно те нужные слова, в самом пылу игры, когда хоккеист, казалось, не слышит ничего, кроме внутреннего голоса и отчаянно бьющегося сердца. Ему не было равных в умении общаться с новобранцами сборной.

Аркадий Иванович был внимателен к игрокам, жил их заботами. Не случайно они приходили к наставнику не только по хоккейным делам, но и, как говорится, "излить душу", зная, что тренер выслушает их с вниманием, подскажет советом, и если, это зависит от него, то обязательно поможет.

В отличие от Тарасова Чернышев был неизменно сдержан и корректен, при этом часто смягчал эмоциональные, порой излишне резкие выпады в адрес хоккеистов своего напарника, тем самым, снимая у них психологическое напряжение. "Аркадий Иванович почти не повышал голоса, да это ему и не требовалось. Сама манера его поведения - уравновешенная, мудро-спокойная, уверенная - благотворно действовала на коллектив. Чернышева, по-моему, ничто не могло вывести из себя, - писал в своей книге "Хоккейная эпопея" Владислав Третьяк. - Однажды во времяолимпийского турнирав Саппоро один из соперников нашей команды явно умышленно, желая как-то нас раздразнить, спровоцировать, бросил шайбой в Аркадия Ивановича, который стоял у скамьи. Чернышев даже не переменил позы: как стоял, облокотившись о бортик, так и остался стоять. А хулигана того, к слову сказать, наши ребята крепко проучили".

Хоккеисты советской сборной вспоминают, что это умение Аркадия Чернышева владеть собой, сохранять невозмутимость даже в самые трудные минуты матча, это подчеркнутое спокойствие передавалось команде и часто выручало даже тогда, когда ничья и тем более победа казались недостижимыми и совсем безнадежными. "Раз тренерская мысль работает четко и ясно, раз мы живы и здоровы и полны сил, значит, судьбу еще можно переломить. Да мы и переламывали ее нередко… За историю своего существования сборная СССР девять раз подряд побеждала на мировых чемпионатах. И все эти девять раз старшим тренером был Чернышев. Уверен, что именно это свойство характера Аркадия Ивановича сыграло тут очень существенную роль", - признавался Борис Майоров.

В жизни вне хоккея Аркадий Иванович Чернышев был заядлым рыболовом, мог часами просиживать с удочкой на речке. Ветераны хоккея вспоминают один эпизод из жизни Чернышева. В 1969 году после победного чемпионата мира власти подарили ему новенькую "Волгу". Спустя некоторое время ее угнали. Нашли машину через несколько дней, бросив на поискилучшие силыМВД, для которого найти автомобиль динамовского наставника было делом чести. Наконец, нашли, позвали тренера, чтобы обрадовать его и показать "находку". Аркадий Иванович первым делом полез в багажник и радостно воскликнул: "Все в порядке!". Похоже, его больше радовало то, что уцелела сколько не машина, а драгоценныерыболовные снастив ее багажнике, которые он незадолго до этого привез из Швеции.

В октябре 1974 года его после 28 лет руководства клубом "попросили" на пенсию. Формальный повод действительно был - динамовскому наставнику как раз полгода назад исполнилось 60 лет. И хотя он еще некоторое время входил в тренерский штаб сборной, имя его все реже мелькало в прессе.

Когда в 1994 году в некоторых газетах появилась заметка о кончине Аркадия Ивановича, многие болельщики недоумевали - неужели он до сих пор был жив? О Чернышеве подзабыли сказать даже во время празднования побед "Динамо" на стыке 1980-1990-х годов, когда этот клуб под руководством Владимира Юрзинова спустя 30 с лишним лет снова стал лучшим в СССР.

А между тем, Чернышев почти всеми забытый, более 10 лет коротал свои дни, полупарализованный в своейнебольшой квартирерядом с метро "Войковская". С ним часто созванивался и приходил в гости Александр Мальцев, и хоккеисты знали, что если надо узнать о Чернышеве - лучше всего спросить у Саши.

Беда с Чернышевым произошла в 1983 году, когда Центральный Совет "Динамо" проводил торжественный вечер по случаю 60-летия спортивного общества. Туда пригласили всех заслуженных ветеранов и некоторых действующих спортсменов, прославлявших "Динамо" на протяжении нескольких десятков лет. Кому, как не Чернышеву, который создал хоккейное "Динамо" с нуля, вывел его в первые чемпионы СССР, заложил на десятки лет вперед основы стиля самой команды, наконец, создал динамовскую детско-юношескую школу, сейчас носящую его имя, должно было быть уделено приоритетное внимание? Но в отличие от других ветеранов, которым раздали правительственные ордена и медали, (а ведь Чернышев прославлял и Советский Союз), создателя хоккейного "Динамо" "отблагодарили" обычной грамотой. Из разряда тех, которые дают отличившемуся школьнику или студенту наспортивных соревнованиях. Такова была благодарность родного спортобщества выдающемуся тренеру.

Это сильно задело самолюбие наставника, который, будучи замкнутым и спокойным человеком, все беды и неудачи переживал внутри себя, не делясь ни с кем своими эмоциями и переживаниями. Аркадий Иванович, не дожидаясь окончания торжеств, плюнул на все и поехал домой. Поставил машину в гараж и с горя выпил полстакана водки. До своего подъезда он так и не дошел. Неожиданно упал, сраженный инсультом, и долго пролежал на земле в сквере, пока сыну Борису не сообщили об этом.

"Чернышев так и не оправился от этого, утратив всякий интерес к жизни. Мы, конечно, не забывали о нем, часто навещали своего замечательного тренера, тем не менее, помочь ему уже ничем не могли, - вспоминает Виталий Давыдов. - Аркадий Иванович принадлежал к сильным натурам, в жизни стойко перенес не один нокдаун, но не смог пережить оскорбление, полученное от чиновников родного общества. Так судьба облекла в трагический финал жизнь еще одного великого человека, о котором можно сказать словами Льва Толстого: "Где нет величия характера, там нет великого человека. Есть только идолы толпы, свергаемые временем". Чернышев в нашей памяти останется навечно. Он достиг больших высот, однако успех следует измерять не по положению, а по многочисленным препятствиям, которые Аркадий Иванович преодолел. А удалось ему справиться с трудностями во многом благодаря как природным способностям, так и воспитанию, в основе которого лежали такие понятия, как грех и доброта, наказание и прощение".

Выдающегося наставника "Динамо" и сборной СССР похоронили на Ваганьковском кладбище. Два раза в год в день его рождения и на годовщину смерти сюда съезжаются прославленные ветераны, те, кто тренировался под его началом, простые болельщики, приходящие отдать дань этому удивительному человеку и тренеру.

Память о создателе хоккейного "Динамо" свято чтят в динамовском хоккейном клубе. Стяг с его портретом одним из первых появился над сводами домашней арены клуба в "Лужниках", а десятки мальчишек горды тем, что занимаются в динамовской детско-юношеской школе имени Аркадия Ивановича Чернышева.

Глава восьмая ТАРАСОВ И ЧЕРНЫШЕВ

Юрий Машин, назначенный в 1962 году председателем Центрального совета Союза спортивных обществ и организаций СССР (один из вариантов названия Министерства спорта в советские времена), подтверждает решимость Чернышева и Тарасова работать на равных и - в профессиональных вопросах - в режиме полной независимости от руководителей всевозможного ранга, в том числе от самого Машина. «Когда я возглавил Центральный совет, - вспоминал он, - ко мне пришли тренер ЦСКА Анатолий Тарасов и тренер Динамо Аркадий Чернышев. Пришли и с порога спрашивают: Вы хотите, чтобы мы выиграли чемпионат мира? - Что за вопрос? - отвечаю. Мы два антипода, но мы готовы объединиться, чтобы вместе победить! Но у нас условия. Первое: как вы нас ни назовете, мы должны быть равны. Второе: мы принимаем решения, а вы их поддерживаете ».

Тарасов историю их совместного назначения в сборную помнит иначе. С 1948 по 1962 год они возглавляли команду Москвы и СССР по очереди. Сначала Тарасов, потом Чернышев, потом снова Тарасов, вновь Чернышев… Иногда ее доверяли Егорову. Статистика, стоит признать, беспощадна. За четыре года, что Чернышев возглавлял сборную (1954-1957), команда выиграла два чемпионата мира и Олимпиаду. И только в 1957 году стала второй на проводившемся в Москве первенстве мира, не проиграв ни одного матча, но сделав две ничьи с чехами и шведами. Три следующих сезона старшим был Тарасов: два серебра на чемпионатах мира и олимпийская бронза. В 1961 году сборную на чемпионат мира в Швейцарию вновь повез Чернышев - итог: всего лишь третье место.

«Трудно сказать, - пишет в своей книге «Совершеннолетие» Тарасов, - сколько бы продолжалась еще эта чехарда, если бы в один прекрасный день 1963 года нас обоих не пригласили в Центральный совет Союза спортивных обществ и организаций СССР к Леониду Сергеевичу Хоменкову. С первых же слов Леонид Сергеевич объяснил, что отныне мы будем вдвоем готовить сборную…»

И хотя дату Тарасов, судя по всему, называет неточно (сборная СССР с новыми тренерами уже в марте 1962 года должна была поехать на чемпионат мира в США, но не поехала туда по политическим мотивам), я склонен верить его версии. (Известный специалист полегкой атлетике, Хоменков занимал тогда должность заместителя председателя Центрального совета.) «Это не только просьба или совет, - продолжал Хоменков. - Это решение Центрального совета, и вы обязаны его выполнять. Приказ есть приказ. А разные характеры - это хорошо. Будете дополнять друг друга…»

У сына Чернышева, Бориса Аркадьевича, - своя версия появления тандема. «В 1962 году, - поведал он в интервью пресс-службе московскогохоккейного клуба«Динамо», - председатель Спорткомитета СССР Николай Романов пригласил отца к себе: Аркадий Иванович, все-таки вы с Тарасовым - два самых опытных и авторитетных тренера в нашей стране. Может быть, вам в интересах сборной поработать вместе? Чернышев отвечает: Конечно, поработать можно, но у нас настолько разные взгляды на хоккей, что нам трудно будет найти общий язык. Но Романов стал настаивать. Тогда отец сказал: Я могу согласиться на это только в том случае, если буду старшим тренером, а Тарасов станет мне помогать в качестве второго тренера. Тарасов согласился на эти условия. Хотя когда Анатолий Владимирович работал четыре года старшим тренером в сборной, он неоднократно приглашал отца вторым тренером к себе, но тот отказывался. В сборной у Чернышева и Тарасова было своеобразное разделение труда: отец основное внимание уделял тактике и стратегии игры с будущим соперником, а Тарасов большей частью занимался тренировочным процессом. Хотя все принципиальные вопросы они обсуждали вместе».

И наконец, еще один вариант истории с назначением Тарасова и Чернышева. «Я уже вспоминал добрым словом руководителя спорта нашей страны в послевоенные годы, - пишет Анатолий Владимирович в книге «Хоккей. Родоначальники и новички». - Это ему в свое время принадлежала идея поставить нас с Аркадием Чернышевым в одну упряжку - во главе сборной команды СССР по хоккею, дав нам равную власть и права. Пригласив нас в кабинет и даже не позволив сесть (а это на моей памяти был единственный такой случай), он с ходу заявил: С сего дня вы оба - старшие тренеры сборной. Идите и работайте! И мы, слегка оробев и онемев от неожиданности, молча покинули кабинет, хотя нам было что сказать руководителю нашего спорта. До того дня мы долгие годы работали порознь и словно бы находились на разных полюсах. Это и понятно. У нас разные характеры, разное прочтение хоккея… Как это - работать на равных, делить всё пополам? Но странный тот приказ, объединив усилия двух непохожих тренеров, принес немало побед советскому хоккею, а нам, обоим тренерам, - полное удовлетворение. И еще кое-что, на мой взгляд, очень важное: обогатил нас. Да, в общении, взаимно учась друг у друга, мы стали богаче как личности, как специалисты. Мы как бы вступили в негласное соревнование: никому не хотелось хотя бы в глазах напарника выглядеть в чем-то слабее, менее компетентным. Вот и получился крепкий сплав».

Ситуация с назначением Тарасова и Чернышева развивалась, скорее всего, следующим образом. Третье место сборной СССР на чемпионате мира 1961 года (а до этого - третье место на Олимпиаде в Скво-Вэлли) заставило тогдашнего руководителя Центрального совета Николая Романова (дела Машину он передал в 1962 году) искать выход из превратившейся в рутинную истории с заменой Чернышева на Тарасова и наоборот. И мудрому Романову пришла в голову идея объединить двух специалистов. Идею он обкатывал в неофициальных разговорах с помощниками, хоккейными специалистами. Одобрения она не вызывала: уж слишком разными были взгляды на игру Тарасова и Чернышева.

Тем не менее Романов продолжал настаивать на своем. Оба тренера действительно побывали и у него, и у Хоменкова, и У Машина. Романов встречался с ними буквально накануне вселения в его кабинет Машина. У Хоменкова, заместителя Романова, а потом у Машина обсуждались организационные вопросы. У Машина - для того чтобы заручиться поддержкой нового спортивного руководителя при подготовке к чемпионату мира, на который советской команде поехать в итоге не довелось. Опытный аппаратчик, Машин обговорил на всякий случай кандидатуры тренеров у своего куратора в ЦК КПСС Шелепина. Только после этого он встретился с Тарасовым и Чернышевым и, стоит заметить, поступил дальновидно, признав право тренеров на самостоятельность в профессиональных вопросах. Назначение состоялось поздней осенью 1961 года.

С первых же дней совместной работы Тарасова и Чернышева Машин их поддерживал. Он рассказывал, например, как однажды, перед чемпионатом мира-63, в его кабинете появился Тарасов и сказал, что «Локтев не должен ехать на турнир». «Почему?» - удивился Машин. На его месте удивился бы любой, потому что Локтев в то время был одним из сильнейших советских хоккеистов, а тройка форвардов, в которую он входил с Альметовым и Александровым, считалась тройкой номер один в европейском хоккее. «Курит», - лаконично ответил Тарасов. «Решение окончательное?» - на всякий случай уточнил Машин. «И бесповоротное», - поставил точку Тарасов. «Вертушка», телефон правительственной связи, в кабинете Машина после обнародованного решения не включать в состав Локтева разрывалась от звонков, но спортивный руководитель, как и обещал тренерам, держал их сторону. Решение по Локтеву, понятно, принимал его тренер в ЦСКА - Тарасов, но с Чернышевым всё было обговорено.

Оба тренера, как они потом признавались друг другу, были, мягко говоря, удивлены решением об образовании тандема. Тарасову вообще казалось, что они не смогут работать вместе. «Уж очень мы разные», - говорил он, вспоминая тогдашнее назначение, ставшее судьбоносным для советского хоккея вообще и для сборной СССР в частности.

Но у них никогда не было ссор, они никогда не подрывали авторитет друг друга - «даже в те дни, когда одного из нас снимали с работы и заменяли другим». Тарасов не отрицает, что поначалу у них была «какая-то неприязнь друг к другу, что не так уж и трудно понять: мы ведь, в сущности, между собой конкурировали заочно». Поскольку их по очереди ставили во главе сборной, они твердо знали: если не один, то другой вновь станет старшим.

Привычная конструкция оказалась нарушенной. Тарасова и Чернышева, согласившихся с доводами спортивного (и партийного, разумеется) начальства, больше всего беспокоили присущие обоим разные взгляды на режим тренировок, занятий, дисциплину и - что особенно важно! - разное пониманиеобщих принциповхоккея, разные взгляды на тактику игры в обороне и атаке.

Постоянные конфликты между Тарасовым и Чернышевым - еще один миф, призванный подчеркнуть «непереносимый» характер Анатолия Владимировича, его «необузданность», стремление подминать под себя всех, кто оказывался на его пути или рядом с ним. В действительности же Тарасов составлял с Чернышевым феноменальную не только для советского, но и для мирового спорта тренерскую пару. Девять победных чемпионатов мира и три золотые Олимпиады подряд - это уже никому и никогда не повторить. Но это - вершина айсберга тренерского искусства. Вне зоны видимости широкой публики оставалась напряженная совместная работа двух тренеров.

Без споров в тандеме, конечно же, не обходилось. Но до ссор дело не доходило. Спасало присущее обоим чувство самоиронии. «Я счастлив, что судьба нас соединила, - писал Анатолий Владимирович в опубликованном в издании «Мир хоккея» очерке о Чернышеве. - Но когда она и разводила нас (и кое-кто, бывало, рассчитывал на обострение отношений), ни разу не пробежала черная кошка».

Тарасов и Чернышев сразу же договорились о разделении полномочий в сборной. «Они научились, - вспоминает Борис Михайлов, - все проблемы решать исключительно между собой и выходили к команде с четко выработанным единым мнением. Поэтому и спорили хоккеисты с ними крайне редко, смысла не было. Случались, конечно, моменты, когда Володя Петров мог высказать свою позицию, скажем, Тарасову, но того тут же поддерживал Чернышев. С двумя гигантами справиться было невозможно!»

Любые кадровые перемены в стране (и хоккей не был исключением) утверждались в ЦК КПСС на Старой площади. Там им и объявили, что они «назначены на ответственный участок работы», и доходчиво объяснили, каких результатов от них ждут.

Вечером в квартире Тарасова, на просторной кухне (истины ради скажем, что без традиционного русского напитка всё же не обошлось), договорились они и о том, что штатное расписание, согласно которому Чернышев именовался «старшим тренером», а Тарасов - просто «тренером», для них - пустая формальность. Они взяли на себя одинаковые права и обязанности и - самое главное - одинаковую ответственность за стратегию, тактику, комплектование сборной, за качество ее подготовки, тренировочный процесс, за функциональное состояние игроков. Никто не знал, о чем и как они договаривались во время своих посиделок, от посторонних глаз и ушей тщательно оберегаемых. Договорившись, забывали о непринятых аргументах и выработанной позиции не меняли. И Тарасов, о своенравном характере которого не были наслышаны лишь те, кто вообще не интересовался хоккеем, никогда не выставлял себя неформальным лидером в тандеме, коим, безусловно, оставался.

На очень короткое время к тандему подключили Анатолия Кострюкова. Работал он с ними в сезоне 1961/62 года, но вскоре его отозвали в Спорткомитет, и он стал заниматься второй сборной. «При мне, - вспоминал Кострюков, - каких-то договоренностей не было. Мы всё делали коллегиально, но решения принимал Аркадий. Он и процессом в целом руководил».

Примерно за три месяца до отставки после Саппоро-72 Аркадий Иванович рассказал о том, как работал тандем с момента его появления: «На первых порах мы вместе вели тренировку, оба выходили на лед, он работал с нападающими, я - с защитниками. Теперь занятия проводит Тарасов, но всюподготовительную работу- составление плана тренировки, дозировку нагрузок ведем вместе. Так что практически разделения обязанностей у нас нет».

Частности - не в счет. К ним относились без взаимных обид, считая их неизбежными.

Борис Майоров вспоминает, что фантазиям и выдумкам Тарасова «не было предела». «И насколько эмоциональным был Анатолий Владимирович, - говорит многолетний капитан сборной, - настолько невозмутимым Аркадий Иванович. Тарасов был человеком творческим, изобретательным, но в случае неудачи мог сгоряча всё перевернуть с ног на голову. К счастью, рядом находился рассудительный Чернышев, который мастерски, как и подобает тонкому тактику, дирижировал игрой. Мне не приходилось встречать в спорте другого тренерского тандема, где бы люди столь естественно дополняли друг друга».

«Что касается руководства действиями команды во время игр, - вспоминает один из любимых игроков Чернышева Юрий Волков, - то тут первое слово принадлежало Чернышеву. Никакого двоевластия не было. Да и как иначе? Характер у Аркадия Ивановича был твердый, мужской, и уж если он что-то решал, то переубедить его было сложно. Для этого были нужны особые аргументы. И замечу, что, по моим наблюдениям, отношения между этими двумя выдающимися личностями были уважительные. Тарасов называл Чернышева Адиком, тот его по-дружески - Антоном». Хоккеисты называли Тарасова «кнутом», а Чернышева - «пряником».

«Но должен же быть спрос с кого-то одного? - говорили Тарасову и Чернышеву. - С кого из вас?» - «С обоих!» - отвечали мэтры.

Работать Тарасову с Чернышевым всегда было легко еще и потому, что Аркадий Иванович, по выражению Тарасова, «никогда не отфутболит от себя». «Допустим, - рассказывал Анатолий Владимирович, - договорились мы о чем-то таком, с чем Аркадий Иванович был поначалу не согласен. А потом - неудача. Нет, никому Чернышев не пожалуется, что лично он, дескать, думал иначе. Да и меня не попрекнет: Ну что, мол, я тебе говорил?.. Стойкий он человечище, Чернышев. Стойкий во всем».

Чернышева непросто было убедить в целесообразности предложений; он всё тщательно взвешивал, но при этом интуиции Тарасова доверял. Тарасов отмечал отсутствие предубежденности у коллеги и знал: Чернышев никогда не скажет «Нет!» только из амбициозных соображений, из желания не согласиться с предложенными вариантами только потому, что они предложены не им. «А уж то, что ваши доводы он будет слушать недоверчиво и даже после того, как все его возражения будут исчерпаны, предпочтет отмерить не семь раз, а много больше, - что ж, такова его манера, и в первый период совместной работы она и мне казалась несколько странной. А потом я был ей лишь благодарен, ибо эта неторопливость, неспешность Чернышева в выработке принципиальных решений уравновешивала в нашем тандеме полюса».

В бернском отеле, в номере Тарасова, в один из дней швейцарского чемпионата мира 1971 года Тарасов и Чернышев дискутировали относительно функций Мальцева, игравшего в одной тройке с Фирсовым и Викуловым. Динамовец Мальцев в клубной команде резко выделялся среди рослых, крепких хоккеистов, способных вынести колоссальнуюфизическую нагрузку, - отменной техникой, непредсказуемыми ходами, нежеланием откатываться глубоко назад ради конкретных оборонительных действий. Чернышев у себя в «Динамо» даже не пытался переломить Мальцева, переучивать его, поскольку понимал, что в атаке этот незаурядный форвард, не растрачивая понапрасну силы сзади, может принести гораздо больше пользы, - есть кому отрабатывать в защите и за него. В Швейцарии же слабой игрой этого звена в обороне были озабочены оба тренера. Не совсем ровно действовал и один из защитников пятерки Рагулин. Тарасов и Чернышев искали ответ на вопрос, за счет чего можно было бы укрепить оборону в этом звене. «Решение, - вспоминал Тарасов, - напрашивалось простое: обязать центрфорварда (то есть Мальцева) энергичнее помогать защитникам. Как мы говорим в таких случаях, быть в зоне нападения „третьим, чтобы успевать вернуться назад».

На таком решении настаивал Тарасов. Чернышев был против. Он считал, что нет никакой необходимости делать из Мальцева защитника, потому что главным его достоинством было умение забрасывать шайбы. Чернышеву удалось убедить Тарасова оставить всё как есть. Тренеры, рискуя, конечно, пришли к выводу: пусть звено Мальцева пропускает больше других, но зато появится шанс, что больше других оно и забьет. Так и вышло. Фирсов, в четвертый раз добывший титул лучшего бомбардира чемпионата мира (11 шайб), Мальцев (10) и Викулов (6) забросили 27 (!) шайб. Причем, что важно, особенно результативно они сыграли в решающих матчах.

В Швейцарии сборная СССР выиграла девятый чемпионат мира подряд. Это был последний чемпионат, на котором командой руководили Тарасов и Чернышев. Недоброжелатели тренеров, вынужденные признать факт рекорда, пытались тем не менее принизить выдающийся результат, заявляя, что вместе с титулом чемпиона мира не был выигран титул чемпиона Европы. Для тандема был даже придуман термин - «везуны». С 1971 года международные хоккейные власти ввели правило, согласно которому очки, набранные европейскими командами в матчах с заокеанскими, в зачет континентального первенства не шли. Чехословацкая команда проиграла американской. Для европейской части турнира это поражение не имело никакого значения. Советская же команда со сборной Чехословакии один матч сыграла вничью (3:3), а один проиграла (2:5). У наших больше осечек не было, а чехословацкие хоккеисты, помимо американцев, проиграли еще и шведам. Так и получилось: в чемпионате мира они сборной СССР уступили, а вот в Европе ее опередили. Абсурдность формулы «чемпионат в чемпионате» очевидна. Чемпион мира на то и чемпион мира, чтобы считаться сильнейшим во всем мире, в том числе и в Европе. Однако таковы были на тот момент правила. Эта «бумажная неудача» на чемпионате Европы была выдвинута в качестве основного аргумента несостоятельности тренеров сборной.

Тарасов на тренировках практически всегда работал на льду. Чернышев - за бортиком. Считалось, что о таком распределении позиций во время занятий тренеры договорились заранее. Мало кто, однако, знал, что Чернышев из-за тяжелого хронического радикулита был лишен возможности руководить тренировочным процессом на коньках с клюшкой в руках. Когда летом Чернышев с детьми выезжал на отдых под Анапу в поселок Джемете, то он, по свидетельству его сына Бориса, «зарывался в песок и часами грел спину».

«Но при этом, - со знанием дела говорил Тарасов, - Аркадий, во всех деталях продумав и спланировав тренировку, проводил ее из-за борта не менее интересно и продуктивно, чем если бы находился на площадке».

Тарасов, стоит заметить, полагал, что «работать с командой несравненно проще, если ты на льду рядом со спортсменами и как бы пропускаешь ритм занятий сквозь себя». «Я видел многих тренеров - и отечественных, и зарубежных, - говорил он, - которые, предпочитая в принципе управление тренировкой со льда, вынуждены были по той или иной причине руководить ею из-за борта. И большего мастерства, чем у Чернышева, не видел ни разу».

Любопытно взглянуть на Чернышева глазами Тарасова. Сам Чернышев, надо сказать, никогда ничего не писал; известны лишь редкие его заметки-наблюдения о матчах или турнирах. В конце 60-х годов Тарасов предложил Чернышеву написать совместно книгу, но Чернышев отказался. «Ты писатель, - сказал он с привычной для их разговоров иронией, - ты и пиши».

Перу же Анатолия Владимировича принадлежит очерк о коллеге, опубликованный в первом номере журнала «Мир хоккея» в 1993 году и характеризующий не только Чернышева, но и самого Тарасова. «У всякого тренера, - пишет Тарасов, - интерес к другому тренеру зависит, наверное, в первую очередь от того, есть ли у коллеги свои собственные взгляды на вид спорта, которому они служат. Это - главное, но, пожалуй, не меньше меня всегда интересуют нравственный облик, этика, мораль человека. И всякий раз, когда я размышляю на эти темы не вообще, а применительно к тому виду спорта, которому отдана жизнь, первый, кто в таких случаях приходит на ум, - Аркадий Чернышев. Думаю я о нем и его жизни часто. И неизменно прихожу к выводу, что если жизнь Чернышева как спортсмена и педагога сложилась счастливо и даже завидно, то немалую роль сыграла тут вся обстановка его детства.

Семья, где он рос, была большая: кроме Аркадия еще четыре брата да три сестры. И спорт был любим и уважаем старшими. Более того, без него жизнь в семье Чернышевых даже не мыслилась. Старший брат и две сестры Аркадия Ивановича - одни из первых выпускников Института физкультуры. А к тому же одна из сестер, Раиса, стала женой Виталия Аркадьева, и онидолгое времяжили в семье Чернышевых. Можете себе представить - мальчишкой, уже влюбленным в спорт, жить под одной крышей с Виталием Аркадьевым, одним из эрудированнейших и, я бы сказал, идейнейших наших спортсменов! Одно это могло определить иную судьбу. А тут еще неподалеку от школы, где учился Аркадий, располагался Инфизкульт, студенты которого, естественно, проходили в этой школе практику. Инфизкультовцы той поры были все как на подбор не только завидными для ребят умельцами вразных видахспорта, но и страстными их пропагандистами.

Детских команд в пору его детства не было, ибо считалось почему-то, что спорт чуть ли не вредит детям. И Аркадий (благо мальчиком он был рослым) с четырнадцати лет прибавлял себе возраст: иначе кто позволил бы ему, например, играть в футбол за клуб имени Кухмистерова? А когда реальные его годы подошли к семнадцати, он был в 1931-м официально приглашен в Металлург, где играли оба брата Аркадьевы - Виталий, который впоследствии отдаст весь свой талант фехтованию, и Борис, с которым столько связано в истории отечественного футбола. Два года спустя Чернышев начнет выступать не только за первуюфутбольную команду Металлурга, но и за первую хоккейную (речь о русском хоккее) и первую баскетбольную…

Перед глазами Чернышев - хоккейный игрок. Зимой его амплуа резко менялось: на льду он был нападающим, правым крайним. И ведь с кем рядом играл - с самим Якушиным! Четыре раза в составе Динамо выигрывал Кубок СССР (чемпионаты страны в ту пору, за исключением 1936 года, не проводились), Чернышев был дьявольски изобретателен, хитер, работал, как говорят в таких случаях, не клюшкой, а головой…

Перед Чернышевым, заканчивавшим активные выступления в футболе и хоккее, возникла острая дилемма: футбол или хоккей? Я не берусь (да и кто возьмется?) моделировать по наитию неизбежную в таких случаях внутреннюю борьбу. Тем более что известно, чему, в конце концов, отдал предпочтение Чернышев.

Но вот вопрос: если в футболе больше славы, почему он выбрал хоккей с шайбой - игру новую, почти неизведанную? Не потому ли, что по стечению обстоятельств раньше других увидел ее за рубежом - и уже одним этим, следовательно, мог сослужить пользу дома? А может быть, его зажгли, воодушевили впечатления от игры канадцев? Она ведь и вправду производила в ту пору огромное, ни с чем не сравнимое впечатление. Канадцы казались виртуозами буквально во всем. Даже в умении драться. Характер у Аркадия Чернышева при всей его внешней сдержанности, невозмутимости - предельно боевой. Перед ним лежали две дороги, и он - в полном соответствии со своей натурой - решительно выбрал наименее укатанную.

В хоккей с шайбой Чернышев и сам успел поиграть - три сезона. И команда Динамо, играющим тренером которой он был, выиграла первый чемпионат страны. А вместе нам впервые пришлось поработать в 1948 году, когда сборная Москвы ждала встреч с командой ЛТЦ (Прага). В числе других тренеров готовили сборную Москвы к этим матчам и мы с Аркадием Ивановичем. И с тех пор, так или иначе, наши судьбы связаны».

Не припоминается что-то, чтобы один крупный тренер столь тепло писал о другом крупном специалисте, с которым пусть и составлял длительное время уникальный тандем в сборной СССР, но который внутри страны, возглавляя «Динамо», был прямым его конкурентом и яростным соперником. Очерк Тарасова так и озаглавлен - «Друг и соперник».

Не стоит забывать, что они были не освобожденными для работы в сборной тренерами, а продолжали трудиться в своих клубах. «Динамо» вчистую проигрывало ЦСКА чемпионаты. За те годы, что Тарасов и Чернышев тренировали армейскую и динамовскую команды, ЦСКА побеждал в первенстве СССР 18 раз, а «Динамо» только дважды. Считается, что селекционные возможности у ЦСКА были заметно выше, нежели у «Динамо». Отчасти это так, но только отчасти. Тарасов всё же жестче Чернышева работал с молодыми хоккеистами, превращая их из подающих надежды в высококвалифицированных мастеров, давал им нагрузки, какие в «Динамо» и не снились.

Иногда первым «Динамо» не становилось по совершенно необъяснимым причинам. Как, например, в 1962 году. Динамовский форвард Юрий Волков вспоминал, что в том сезоне команда была укомплектована «на все сто». Бороться за чемпионство выпало не с переживавшим не самые простые времена ЦСКА, а со «Спартаком», в котором блистательно играли братья Майоровы и Старшинов. В «Динамо» тон задавала созданная Чернышевым тройка Петухов - Юрзинов - Волков, но именно этих нападающих тренер почему-то не поставил вместе на игру с другим «Спартаком» - омским. «Динамо» сыграло всего лишь вничью (1:1) с командой, занявшей в итоге восемнадцатое место среди двадцати участников турнира. Волков считает, что именно это стоило «Динамо» золотых медалей: от «Спартака» они отстали лишь на очко. Впрочем, оба матча «Спартаку» динамовцы проиграли.

Юрзинов считает, что «Динамо» не удавалось стать чемпионом СССР прежде всего из-за Тарасова. «Это, безусловно, явление не только в хоккее, но в спорте вообще, - говорит Юрзинов. - Фантастический двигатель. Ведь нужно было не только собрать игроков в команду, но и заразить их общей идеей, управлять ими. Тарасову это удавалось. И у нас в Динамо была хорошая, я бы сказал, интеллигентная компания.

Сам Аркадий Иванович Чернышев - чудеснейший человек, образованный, мы все его любили, он в ответ любил нас. Словом, солнечный тренер! Не хватало нам спортивного нахальства, какой-то наглости, не могли многие из нас наступить себе на горло. Адик - красивый, интересный, настоящий русский барин в лучшем понимании. Он никогда нас не мучил, не давил на нас, не напрягал, да и ругаться по-настоящему, мне кажется, не умел. Если узнавал о нарушении кем-то из нас спортивного режима, то указывал на это как-то смущенно: говорят, тебя вчера вечером видели в таком-то ресторане, ты там выпивал, смотри, чтобы в последний раз».

Юрзинова, самого молодого в то время игрока «Динамо», в 21-летнем возрасте сделали капитаном команды. Почему? Только потому, что он был непьющим.

Упоминавшаяся уже история с отстранением Локтева от чемпионата мира 1963 года выглядит, признаться, странной. Сам Локтев, возвращенный спустя год в сборную, считал, со слов Евгения Рубина, что Тарасов не взял его в команду по причине совершенно иной, нежели курение. Сигаретами среди хоккеистов баловались многие, и тренеры об этом прекрасно знали. «Вызвал он (Тарасов) меня к себе, - цитирует Рубин Локтева в своей мемуарной книге «Пан или пропал!», - и спросил: знаю ли, за что изгнан из сборной. Я ответил, что знаю - за курение. Вот и дурак, - говорит. - Вспомни прошлый год и Свердловск. Вспомнил? Тогда можешь идти. Ты прощен. Конечно, я вспомнил. У меня в этом городе есть друзья - муж с женой. Я их пригласил на матч, провел на трибуну, а там ни одного свободного места. Я раздобыл два стула, поставил их за нашей скамейкой запасных и усадил гостей. Тарасов увидел, что рядом с командой посторонние, и начал на них кричать: мол, безобразие, подослали к нам местных шпионов. Я сказал что-то резкое. Он промолчал, но поглядел на меня косо. У меня и в мыслях не было, что он мне будет мстить».

Присутствие рядом со скамейкой запасных посторонних людей на приставных, словно в театре, стульях Тарасова возмутило. А кого бы из тренеров, всегда болезненно воспринимающих появление рядом с командой непонятных людей, не возмутило бы? Локтев, прекрасно знавший правила поведения игроков внутри команды, не только не испросил разрешения Тарасова на появление рядом со скамейкой запасных посторонних, но даже не поставил его в известность об этом. Тарасов в армейскую раздевалку даже генералов не допускал. До них быстро дошло, что лучше туда не соваться.

Локтеву, безусловно, было обидно, что он не играл на чемпионате мира. И не исключено, что только обида (надо полагать, прежде всего на себя самого) и заставила его связать в единое целое курение и «свердловскую историю».

Юханссон, хорошо знавший систему установок и заданий, получаемых советскими игроками от Тарасова и Чернышева (швед всегда интересовался тарасовской методикой тренировочного процесса, старался по возможности бывать на тренировках ЦСКА и сборной СССР), был уверен, что «тренеры часто давали Якушеву задание играть против определенного противника, или, как говорят в таких случаях в Швеции, поручали надеть пальто на соперника. Чаще всего выбор падал на меня». Шведский форвард признавался, что «даже расстегнуть пуговицы надетого на тебя якушевского пальто - дело трудное». А «пальто», которое Якушев надевал на другого шведа - Ульфа Стернера, - было, по образному выражению Тарасова, «похуже смирительной рубашки».

Позднее, спустя годы, Юханссон помогал Виктору Якушеву, попавшему в тяжелую ситуацию, связанную со здоровьем. Якушева подстерег коксартроз - деформирующий артрозтазобедренного сустава. Передвигаться по квартире он мог только с палочкой, на улицу выходить практически перестал: жил в пятиэтажке без лифта, спускаться и подниматься с такой жестокой болезнью невозможно. Якушева спас приезд в Москву Тумбы. Швед посетил советскую столицу ради открытия гольф-клуба своего имени: он был основным совладельцем. Ему рассказали о приключившейся с Якушевым беде. Сразу по возвращении домой Юханссон через спортивный телеканал и хоккейный еженедельник объявил сбор средств, предназначенных на оплату операции Виктора Якушева. Чуть больше недели понадобилось для того, чтобы собрать необходимую сумму - помогла и Федерация хоккея Швеции. Операцию Якушеву сделали в феврале 1992 года в частной стокгольмской клинике. Изношенные части тазобедренного сустава заменили на легкие титановые.

Якушева, уже после его кончины, попытались представить очередной жертвой тарасовской «мстительности». «Анатолий Тарасов, - писал «Советский спорт», - выделял Якушева среди остальных, закрывая глаза на слабость железнодорожника к алкоголю. Но однажды сам Анатолий Владимирович Якушеву подобного не простил… В Стокгольме, на банкете по окончании чемпионата мира 1963 года, завершившегося победой сборной СССР, Якушев, достигший нужной кондиции, подошел к Тарасову и, ни слова не говоря, ущипнул его за нос… У гуру советского хоккея глаза на лоб полезли в прямом и переносном смысле».

После стокгольмского эпизода, полагают авторы, на попадание в состав на Олимпиаду-64 в Инсбруке у Якушева уже не было никаких шансов. И только после того как у Юрзинова случился приступ аппендицита и встал вопрос, кем его заменить, руководство Федерации хоккея предложило старшим тренерам команд высшей лиги выбрать между Виктором Якушевым из «Локомотива» и Юрием Дроздовым из ЦСКА. «Советский спорт» сообщает, что против Якушева проголосовал лишь один тренер. Фамилия тренера не названа, но подразумевается, что это, конечно же, мстительный Тарасов, решивший насолить Якушеву и протолкнуть в сборную еще одного хоккеиста ЦСКА.

Но тут всё неправда.

Дело даже не в том, что к Виктору Якушеву Тарасов всегда относился с уважением (была история с ущипнутым в Стокгольме носом или же она выдумана - не имеет значения). А в том, что с первой же секунды совместной работы в сборной Тарасов и Чернышев сами, без всевозможных плебисцитов, определяли тот состав, который был им нужен на чемпионате мира или на Олимпиаде. Инсбрук-64 - не исключение. В Чернышевском «Динамо» сформировалась весьма боеспособная тройка: Петухов - Юрзинов - Волков. На нее, а также на тройки Локтев - Альметов - Александров и братья Майоровы - Старшинов и рассчитывали на Олимпиаде тренеры. Разбивать эти тройки без веских на то причин Тарасов и Чернышев не собирались. Без звена в основном составе находился десятый форвард - Фирсов. Аппендицит игрока - веская причина для перемен. Именно Тарасов, после того как Юрзинов угодил в больницу, предложил следующий вариант пертурбаций, с которым Чернышев согласился: включить Виктора Якушева в тройку с Фирсовым и Волковым, но только не с динамовским Юрием, а с цээсковским Леонидом, а Петухова взять в Инсбрук десятым нападающим («пристяжным», как назвал свои функции в той ситуации сам Петухов). Новая тройка стала самой результативной в команде - 21 заброшенная шайба (у цээсковцев и спартаковцев - по 18).

«Когда накануне Олимпийских игр 1964 года перед самым нашим отъездом неожиданно заболел Владимир Юрзинов и динамовское трио распалось, - писал Тарасов, - то спешным порядком было создано новое звено: Леонид Волков - Виктор Якушев - Анатолий Фирсов. И хотя Якушев впервые играл с этими хоккеистами ( сыгрывались они сутки), новое звено внесло заметный вклад в нашу победу на Олимпиаде… И позже, в Любляне, когда мы поставили в тройку к Старшинову нового хоккеиста - Виктора Якушева, и в Вене, когда тот же Якушев играл в тройке Альметова, получались великолепные звенья, хотя времени, чтобы сыграться, у них было очень мало».

По мнению газеты «Советский спорт», Тарасов всё же нашел способ «оставить с носом» оказавшегося в опале игрока «Локомотива». Тот в Инсбруке отыграл так, что у организаторов олимпийскогохоккейного турниране возникло ни тени сомнений насчет того, кто является лучшим нападающим соревнований: конечно же, Якушев, забросивший 9 шайб в восьми играх! Но Анатолий Владимирович якобы уговорил директорат не вручать приз лауреату, а просто «отдать его команде, которая, мол, сама разберется. В результате лучшим нападающим стал… защитник Эдуард Иванов».

Действительно - из ряда вон выходящий случай, никогда больше не повторявшийся. Но что же произошло на самом деле?

Еще в 1963 году, после того как команда выиграла чемпионат мира в Стокгольме, Тарасов и Чернышев столкнулись со странной ситуацией. Из директората турнира к тренерам не обратились с просьбой назватьлучшего хоккеистакоманды в том амплуа, в котором директорат запланировал игрока именно из их сборной. Лучшим голкипером назвали представителя Канады, занявшей четвертое место и пропустившей 23 шайбы - на 4 шайбы больше, чем золотой и серебряный призеры; лучшего защитника попросили назвать шведских тренеров, алучшего нападающего- чехословацких. Чемпионов мира среди лауреатов не оказалось. ГлаваМеждународной лигихоккея на льду (ИИХФ) англичанин Джон Ахерн заметил, объясняя решение ИИХФ, что в советской команде нет «звезд», которые могли бы рассчитывать на первый приз. «Нас, - вспоминал Тарасов, - это здорово обидело. Господин Ахерн, уважаемый в мировом хоккее человек, допустил очевидную и грубую подмену понятий. У нас действительно не было в сборной солистов (и мы гордимся этим!). Но ведь в сборной СССР было немало игроков экстра-класса, по-настоящему выдающихся хоккеистов. Люди, решавшие судьбу трех призовлучшим игрокамтурнира, просто не поняли, что у нас этот приз можно было вручать чуть ли не каждому спортсмену».

В Инсбруке в 1964-м мнением Тарасова и Чернышева относительно кандидатуры в лучшие нападающие директорат поинтересовался. И, не получив вовремя конкретного ответа, передал приз на церемонии награждения, состоявшейся после заключительного матча, в руки капитана сборной Бориса Майорова (именно поэтому, возможно, публика и пресса решили тогда, что форвард «Спартака» стал лауреатом турнира).Лучшим вратаремназвали Сета Мартина из Канады,лучшим защитником- Франтишека Тикала из Чехословакии. Нападающего оставили за сборной СССР. Якушева в списках директората не было. Он был включен журналистами в состав символической сборной, в которую, к слову, вошли сразу три игрока - половина сборной! - из команды Канады, вновь оказавшейся на четвертом месте.

«Отдали приз Майорову, - писал позже Тарасов, - чтобы он передал его в команду, и тогда мы сами решили, кто же у нас был сильнейшим. На общем собрании хоккеисты согласились с тренерами, что приз надо передать Эдуарду Иванову». И Тарасов объяснил почему: «Все играли самоотверженно, все до конца отдавали свои силы победе. Но даже в этой дружной и самоотверженной команде выделялся своим поразительным мужеством Эдуард Иванов. Он сам непрерывно искал возможность проявить свое мужество, самозабвенно, с эдаким ухарством, не жалея себя, бросался с открытым лицом под броски шайбы, не щадил себя в поисках жесткого единоборства. И все это делал с улыбкой. И тем самым вдохновлял своим энтузиазмом остальных».

Любопытно, что на следующий год, в Тампере, где советская команда стала чемпионом за тур до финиша чемпионата, директорат вновь обратился к Тарасову и Чернышеву с просьбой назвать лучшего нападающего - «квота» и в этом случае была отдана советской команде. Собрание тренеры не собирали. По оценкам, выставлявшимся ими на протяжении всего турнира, они определили трех реальных претендентов на звание лучшего форварда - Альметова, Локтева и Старшинова. «Всё обдумав и взвесив, - рассказывал Тарасов, - мы решили рекомендовать Старшинова, показавшего не только игру выдающегося мастера, но и проявившего себя замечательным товарищем. Он сделал всё, что от него зависело, чтобы помочь дебютанту первенства Анатолию Ионову войти в игровой ансамбль как равному, и тем самым дал Анатолию возможность играть в полную силу».

Из книги Воспоминания, письма, дневники участников боев за Берлин автора Берлина Штурм

ТАРАСОВВключаясь в компанию к Михайлову и Петрову, я был уже психологически подготовлен к трудностям, что ждут меня в основном составе, к колоссальным нагрузкам, принятым в ЦСКА.Попав в основной состав, я понял сразу же – здесь иные требования и иная дисциплина. Жесткая

Из книги История одной зечки и других з/к, з/к, а также некоторых вольняшек автора Матвеева Екатерина

ЧЕРНЫШЕВКто-то счастливо придумал соединить усилия столь диаметрально противоположных, столь невообразимо разных людей и тренеров, как Анатолий Владимирович Тарасов и Аркадий Иванович Чернышев.Вроде бы они безоговорочно исключают один другого. Они абсолютно несхожи

Из книги Во имя Родины. Рассказы о челябинцах - Героях и дважды Героях Советского Союза автора Ушаков Александр Прокопьевич

Гвардии сержант Г. ЧЕРНЫШЕВ*Ночью от блеска пушечных выстрелов, от прожекторов, бросающих длинные лучи в глубину вражеской обороны, от огневых трасс "катюш" светло, как днём, а утром от едкого порохового дыма, сдавливающего дыхание, в пяти метрах ничего не

Из книги Александр Мальцев автора Макарычев Максим Александрович

Гвардии сержант Г. ЧЕРНЫШЕВ*Сегодня я со своим другом связистом Кукшиным стоял у здания рейхстага. Вижу, что Кукшин задумался чего-то. Спрашиваю:– Ты чего, Кукшин, задумался?Он молчит. Потом он высказал свою мысль:– А як нэ вылыка була у Гитлера сыла, а мы её

Из книги Южный Урал, № 5 автора Бажов Павел Петрович

ПОЛКОВНИК ТАРАСОВ«Где лебеди - А лебеди ушли.А вороны? - А вороны остались».«Лебединый стан».М. Цветаева.Следующий рейд, задуманный Надей, был Ленинград. Но к этой поездке надо было не только отработать день, но и получить зарплату. В сберкассу залезать не хотелось.Как

Из книги Южный Урал № 13-14 автора Карим Мустай

ЧЕРНЫШЕВ Алексей ФедоровичАлексей Федорович Чернышев родился в 1922 году в городе Острогожске Воронежской области в семье рабочего. Русский. Вместе с родителями приехал в Магнитогорск. Окончил семь классов. Работал на металлургическом комбинате в электроремонтном

Из книги Анатолий Тарасов. Битва железных тренеров автора Раззаков Федор

Глава седьмая«ВТОРОЙ ОТЕЦ» АРКАДИЙ ИВАНОВИЧ ЧЕРНЫШЕВ. ЛЕД И ПЛАМЕНЬ: НАСТАВНИКИ МАЛЬЦЕВА В СБОРНОЙ – ЧЕРНЫШЕВ И ТАРАСОВДвадцатого апреля 2010 года, когда эта книга была практически готова к предоставлению в издательство, я заехал поздравить Александра Мальцева в

Из книги Валерий Харламов автора Макарычев Максим

Л. ЧернышевКЛЮЧ ЗЕМЛИСтихотворениеЕсть камень - ключ земли. До времени его никому не добыть: ни простому, ни терпеливому, ни удалому, ни счастливому. А вот когда народ по правильному пути за своей долей пойдет, тогда тому, который передом идет и народу путь кажет, этот

Из книги Виктор Тихонов. Жизнь во имя хоккея автора Федоров Дмитрий Из книги Анатолий Тарасов автора Горбунов А.

Чернышев и Тарасов: начало триумфаПосле этого фиаско перед советскими спортивными руководителями встала непростая дилемма - что делать с тренерами сборной: оставить или заменить новыми? Однако, где было взять новых, никто не знал. Для этого не годились ни Александр

Из книги автора

Чернышев против Тарасова… в киноКак ни странно, но, несмотря на прекрасные результаты сборной, Чернышев и Тарасов не особенно ладили друг с другом. Говорят, что Тарасов называл своего партнера по сборной «художником» (нечто вроде «ботаника» сегодня), а иногда и

Из книги автора

Глава 7 ТРЕНЕРЫ ХАРЛАМОВА: ТАРАСОВ И ЧЕРНЫШЕВНесмотря на бросающееся в глаза различие характеров, все те люди, которые тренировали Валерия Харламова и принимали участие в его становлении, были личностями, оставившими яркий след в отечественном хоккее. Они исповедовали

Из книги автораИз книги автора

Глава пятая ТАРАСОВ И БОБРОВКогда начинают говорить о взаимоотношениях между Тарасовым и Бобровым, частенько вспоминают поговорку о том, что двум медведям тесно в одной берлоге. Но в том-то и дело, что берлоги у Тарасова и Боброва на протяжении их жизни были разными.

Добавить комментарий